Дилемма Путина: вперед с поколением "непуганых" или стабилизация во имя иррациональной любви трех четвертей населения?

0
13

В стране примерно 20 миллионов самостоятельных, внутренне свободных людей, «не желающих быть рабами», — заявил лидер СПС Борис Немцов в недавнем интервью Независимой газете. Именно эту категорию избирателей Немцов считает истинными сторонниками реформаторского курса и опорой правых.

Между тем действия нынешней власти в последнее время далеко не всегда оправдывают надежды «свободного сословия». «Разогнав Совет Федерации, фактически упразднив местное самоуправление, «высосав» из регионов все деньги, подчинив себе федеральное телевидение, президент ведет страну в азиатчину», — утверждает лидер СПС.

Кремль стремится навести в стране порядок после ельцинской вольницы, а Россия с ее «рабским самосознанием», по мнению Бориса Немцова, только этого и ждала. Построение полицейского государства идет семимильными шагами, причем при полном одобрении большинства населения. Поэтому от власти никаких особых усилий на этом пути не требуется. Напротив, нужны «невероятные усилия», прежде всего — президента, чтобы сохранить демократические основы. Но делать их Путин, по мнению Борис Немцова «не хочет и не будет — власти нравится, когда все построены».

Убедительным примером наступления реакции Борис Ефимович считает недавно полученный им отказ признать памятной датой 3 марта — день отмены крепостного права: «По всей видимости, Кремль считает, что отмена рабства — это не памятное для России событие».

Более того, у Немцова есть сведения, что после его встречи с Борисом Ельциным, во время которая обсуждалась, в частности, та же идея празднования годовщины отмены крепостного права, руководители «государственных телеканалов получили указания: о встрече с Ельциным ничего не говорить, Немцова в эфир не пускать».

Неудивительно, что при таких действиях властей правые размышляют о переходе в оппозицию, а в стране растет влияние коммунистов. По последним данным, сообщил Борис Немцов, левым симпатизирует уже 36,4% населения. Впрочем, это свидетельствует, по мнению лидера СПС, никак не о достоинствах коммунистической идеологии, а скорее — об обнищании населения: «Количество сторонников коммунистов в России равно количеству бедных. И необходимо бороться не с коммунистами, не с зюгановыми, а с нищетой».

Согласно этой логике, число сторонников правых определяется количеством состоятельных людей в России. Двадцать миллионов, о которых говорил Борис Немцов, — цифра серьезная. (Лидер СПС, впрочем, никак не пояснил ее происхождение). Понятно, что людей, по-настоящему богатых, в России во много раз меньше — но они есть.

Как утверждает газета Известия, ссылаясь, в свою очередь, на американский журнал «Forbes», в нашей стране имеются даже миллиардеры — целых семь. Это на одного меньше, чем год назад. Но с другой стороны, два и три года назад (соответственно в 2000-м и 1999-м году, сразу после дефолта) миллиардеров в России вообще не было. А в 1997-м году, когда «Forbes» впервые заинтересовался российскими миллиардными состояниями, богатейшим оказался Борис Березовский ($3 млрд). За ним следовали Михаил Ходорковский ($2,4 млрд), Вагит Алекперов ($1,4 млрд), Рем Вяхирев ($1,1 млрд), Владимир Потанин ($0,7 млрд), Владимир Гусинский ($0,4 млрд).

Как говорится, иных уж нет, а те далече: ни Березовский, ни Гусинский, ни Вяхирев в рейтинге этого года не фигурируют. Исчез и Виктор Черномырдин, состояние которого в прошлом году оценивалось в $1,1 млрд. Зато состояние губернатора Чукотки Романа Абрамовича, впервые появившегося в рейтинге «Forbes» в прошлом году ($1,4 млрд), за год увеличилось более чем в 2 раза и достигло $3 млрд. Капитал Владимира Потанина остался на прежнем уровне ($1,8 млрд). Лидером же среди российских миллиардеров опять стал владелец «ЮКОСа» Михаил Ходорковский, чье состояние на сегодня составляет $3,7 млрд.

Известия дают собирательный портрет сегодняшнего «сверхнового русского», преемника вчерашних олигархов. Он молод: средний возраст российского миллиардера — 41 год (самый молодой из нынешних «акул капитализма» — президент холдинга «Русский алюминий» Олег Дерипаска, которому нет еще и 30-ти).

В соответствии с западными правилами хорошего тона российский миллиардер охотно занимается благотворительностью и проявляет интерес к медиа-бизнесу (от Ходорковского, который лишь недавно начал интересоваться этой областью инвестиций до Потанина, владельца нескольких СМИ, в том числе — газет Известия и Комсомольская правда).

Но главное — он аполитичен. Ходорковский «всегда подчеркнуто дистанцировался от большой политики». Михаил Фридман, президент группы компаний «Альфа», «первым отказался участвовать в консорциуме по финансированию тележурналистов Евгения Киселева, не желая впутываться в политику». Президент компании «Сургутнефтегаз» Владимир Богданов — его «публичная деятельность, включая интервью, сведена к минимуму». Олег Дерипаска «политикой не занимался и не занимается, предпочитая участие в профессиональном лоббизме своих экономических интересов».

Есть, правда, еще Роман Абрамович, которого долгое время считали «классическим олигархом ельцинской эпохи», и даже — после «заката» Бориса Березовского — претендентом на первую роль. Однако успешно адаптировавшись к новым веяниям, Абрамович стал вначале депутатом Госдумы от Чукотки, а затем и губернатором. Далее — как у всех: «В последние полгода резко сократил политическую активность».

Политика нынче не в моде — об этом знают сегодня все, от миллиардеров до правозащитников. Недавно в редакции Общей газеты обсуждались «шпионские процессы» последнего времени. Всплеск шпиономании, как считают участники «круглого стола», журналисты, правозащитники и политологи, не в последнюю очередь обусловлен тем, что население страны в течение десятков лет «приучалось к тому, что можно говорить, а чего нельзя, о чем можно думать, а о чем нет, и выбраться из этого состояния будет чрезвычайно сложно». Напротив, вспомнить хорошо усвоенный урок — проще простого.

Сказанное, как легко понять, относится к старшему поколению россиян. Младшие же — те, кто попросту не помнит советских реалий — сегодня «воинственно аполитичны». Более того, как обескуражено заметила участница «круглого стола», учительница Татьяна Трусова, «всякий политик для них априори — идиот».

Как оказалось, президента Путина московские старшеклассники именуют «наш дон Рэба» (персонаж из романа Стругацких «Трудно быть богом», всемогущий диктатор). А правительство для молодых москвичей — команда «серых» из того же романа. Между тем, напомнила Татьяна Трусова, у Стругацких после серых к власти приходят черные и коричневые — однако «молодые люди этого почему-то совершенно не боятся». Может быть, это неплохо?

Как заявила известный политолог Лилия Шевцова в интервью Новой газете, «в жизнь приходят люди, не знавшие страха и уже привыкшие к несоветским вещам — открытой загранице, интернету, раскрепощенности и даже вседозволенности». Как уживутся они с нынешней тенденцией к авторитаризму, сказать пока трудно. «Для Путина и его преемников «поколение непуганых» будет основным вызовом, — считает Шевцова. — Или новым ресурсом».

Пока же, по мнению Шевцовой, для президента актуален выбор: сохранение стабильности или прорыв?

Первое означает «продолжение осторожных шагов по закреплению одновременно и рынка, и президентской вертикали». Такая политика, как считает Шевцова, вполне вероятна, однако она ведет к сохранению «теневого, а потому полукриминального капитализма».

Прорыв же в понимании Лилии Шевцовой — это «реальная дебюрократизация власти, высвобождение бизнеса от опеки аппарата, ограничение роли исполнительной власти». Это реальные реформы, и каждый шаг на этом пути требует, как считает автор, мужества, расчета и интуиции: «Любой неоправданный вираж, и все пойдет вразнос, а Путин повторит судьбу Горбачева».

Пока же в России сохраняется «ельцинизм, пусть и в новой упаковке». Впрочем, по мнению автора, речь идет о «полуавторитарном синдроме», уточняет Лилия Шевцова — до «чистого единовластия» сегодняшний хозяин Кремля не дотягивает. К тому же вполне сознательно старается не перегибать палку: «И потому, что знает, что для восстановления опричнины у государства нет сил, и потому, что понимает контрпродуктивность подобных действий».

Как считает Лилия Шевцова, в этой невозможности возвращения к «политике государственного насилия» заключается, пожалуй, главное достижение последнего десятилетия.

«Становится ясно, что Путин не настолько сильный президент, каким его рекламируют», — заявил корреспонденту американской газеты «Christian science monitor» директор независимого Института стратегических исследований Александр Коновалов (русский перевод статьи опубликован левым еженедельником «Слово»).

Как утверждает Александр Коновалов, заявленные реформы пробуксовывают из-за борьбы бюрократических кланов, справиться с которыми президент не в состоянии. Ничего удивительного: российская бюрократическая машина, как утверждают эксперты «Christian science monitor», значительно больше по размеру и хуже управляема, чем ее советская предшественница.

По некоторым данным, в Советском Союзе 20 лет назад было примерно 800 тысяч чиновников. В то время, как в одной России, согласно исследованиям социолога Владимира Слатинова, опубликованных осенью 2001 года в журнале Политика, их насчитывается в полтора раза больше.

Главная же беда в том, что, как заметил политолог Европейского университета в Санкт-Петербурге Владимир Гельман, российские бюрократы непрофессиональны, труд их оплачивается плохо, и, как следствие, они «используют предоставленную им власть не в общественных интересах, а в своих собственных». Преодолеть сопротивление этого слоя крайне сложно: бюрократы неизменно душат любую инициативу вовсе не по идеологическим соображениям, а потому что перемены противоречат их интересам.

«Политические диссиденты безжалостно критиковали бюрократию, — пишет «Christian science monitor», — писатели от Чехова до Солженицына высмеивали ее как касту паразитов». Однако справиться с ней в российской истории не умел никто — за исключением Сталина, который сумел реализовать свою волю «ценой массового террора».

Сегодня возврат к сталинским методам, к счастью, невозможен. Однако, как заметил корреспонденту «Christian science monitor», заместитель главы Российского общественно-политического центра Сергей Михайлов, нельзя далее притворяться, что существующая бюрократическая машина может быть использована для достижения поставленных целей. «Я надеюсь, Путин понимает, что в его распоряжении ограниченное время, чтобы разобраться с бюрократами, — сказал Сергей Михайлов, — в противном случае его реформы испарятся как вода в песках пустыни».

Тем не менее, как считает еженедельник Век, опасения Запада по поводу возможности возникновения «мощной антипутинской оппозиции» на базе неприятия внешнеполитического курса президента совершенно безосновательны.

Удивительно, но факт: прозападный курс, принятый Путиным после 11 сентября 2002 года, не стал в России предметом сколько-нибудь оживленной дискуссии в отечественном сообществе — за исключением, естественно, «экспертной тусовки», волнение которой по этому поводу Век считает подогреваемым искусственно.

Российское общество по большей части внешней политикой интересуется мало — не больше, чем западное, в котором в курсе внешнеполитических проблем, как правило, бывает всего лишь 5-6 процентов населения.

Конечно, причины российской аполитичности противоположны западным — она возникает не от сытости, а от бедности: «населению, занятому решением проблем повседневного выживания, нет дела до геополитических экзерсисов».

Что же касается более благополучных социальных слоев, они, по наблюдениям Века, полностью поддерживают внешнеполитический курс Путина. Причина проста: в их отношении к Западу, и особенно к США преобладает «не ненависть, а зависть и желание жить по западным стандартам».

Правда, как подчеркивает Век, прозападная ориентация российской элиты спокойно сочетается со стремлением сохранить внутри страны специфически российские правила игры: «показушную демократию», «непрозрачность» отношений между властью и бизнесом, архаичные социальные отношения и т.д.» При этом, как считает Век, ухудшение стратегических и геополитических позиций России элиту не беспокоит: эта сторона дела вообще мало ее интересует.

В этом смысле совершенно оправданной была, по мнению еженедельника Аргументы и факты, сдержанная реакция российского президента на взрыв страстей по поводу результатов зимней Олимпиады в Солт-Лейк-Сити.

(Как заметил журнал Коммерсант-власть, «немного подзабытая теория о делении мира на «мы» и «они» в одночасье вернула себе былую популярность, а слова «наших бьют!» доросли до уровня национальной идеи»).

Тем не менее Путин отказался дать команду о досрочном возвращении российских олимпийцев домой. По мнению АиФ, президент «просчитал все последствия» и пришел к выводу, что необходимо попросту набраться терпения: «После атак самолетов-убийц на Нью-Йорк и Вашингтон США нужно было избавиться от комплекса неполноценности, вновь ощутить себя сверхдержавой». Для чего пришлось разбомбить Афганистан, а кроме того — было сделано все возможное, чтобы «над Олимпиадой был только один флаг — американский». Такое толкование событий Аргументы и факты считают исчерпывающим: «Это витало в воздухе».

Как заметил в интервью еженедельнику Век профессор Колумбийского университета Марк фон Хаген, «Путин явно мыслит на несколько шагов вперед, без чего сейчас в решении мировых проблем не обойтись».

А известный американский писатель, историк и публицист Гор Видал даже заявил газете Известия, что Путин — «спокойный, осмотрительный современный управленец, который мог бы даже встать во главе нашего Пентагона и руководить им с легкостью».

Далее в интервью Гора Видала следуют пояснения — откуда в России мог появиться менеджер такого типа. Источник известен: еще в 1987 году, вспоминает писатель, другой знаменитый американский литератор, Грэм Грин, большой поклонник «отца советской перестройки» Михаила Горбачева, однажды пророчески заметил: «В конце концов, русский лидер может быть только выходцем только из недр КГБ».

Это мнение показалось Видалу шокирующим. Однако Грэм Грин спокойно пояснил: «Они единственные, кто знает, как работает остальной мир. Они путешествуют, владеют иностранными языками. Они неугомонны…»

Нельзя не согласиться с тем, что сегодня этот портрет российского лидера довольно близок к реальности.

В то же время, как отмечает пресса, есть и другая ипостась нынешнего режима и его лидера — внутриполитическая. Мнение Бориса Немцова о том, Россия стремительно становится полицейским государством, разделяют многие.

Лидер СПС в интервью журналу Коммерсант-власть на этой неделе высказал мнение, что абсолютно уникальным для России правителем был Борис Ельцин: «Он, будучи сам свободным, считал, что свободными должны быть и люди. Откуда он такой взялся — не знаю…»

Путин же в этом смысле, как считает Немцов, значительно более традиционен. И традиции эти, сохранившиеся с советских времен, скорее всего, проживут еще достаточно долго.

Журнал Новое время в статье о деле Григория Пасько упоминает знаменитый приказ №055 министра обороны, содержащий перечень сведений, подлежащих засекречиванию, и признанный Военной коллегией Верховного суда недействительным. «Никто не знает, сколько подобных приказов циркулирует сейчас в военных и гражданских ведомствах, — замечает журнал, — и в любой момент может стать для заинтересованных лиц руководством к действию (аресту, обвинению, посадке)».

Такие приказы, как правило, «переживают своих авторов, свою эпоху и незаметно вползают в новую жизнь». Если бы не громкие судебные процессы — вроде дел Пасько, Сутягина, Никитина — скорее всего, пишет Новое время, никто бы так и не узнал, «на каком соре замешивается тесто для нашей будущей жизни в гражданском обществе, ВТО, Европарламенте, других признаках цивилизованной принадлежности».

В этом смысле можно даже утверждать, что «шпионские процессы» полезны для общества: замолчать действия нынешней «политической полиции» не удается. Однако журнал предполагает, что дело Пасько во всех его подробностях — одна из последних новостей с правозащитного фронта.

Не потому, что обвинения журналистам и ученым больше не будут предъявляться: «События на этом фронте происходить наверняка еще будут, но вот становиться достоянием гласности, скорее всего, уже нет».

Общий информационный фон в стране старательно выравнивается, в том числе и усилиями государственных СМИ: «Доброй традицией стало жить анонсированными из Кремля неделями: неделя преступности, неделя беспризорности, неделя низкой деторождаемости, неделя спорта».

И сегодня есть более значительные события, пишет Новое время, но излишнее внимание к ним не приветствуется. Тем же, кому будут предъявлены обвинения уже после Пасько, Данилова и прочих, повезет еще меньше: «Приказов и государственных тайн на основании этих приказов будет не намного меньше, чем сейчас, внимания же к подобным вещам — меньше значительно». Правозащитная тема становится в стране все менее популярной.

Как заметила уже упоминавшаяся сегодня Лилия Шевцова, Путин оказался «идеальным президентом эпохи скромных ожиданий и смутных опасений». И хотя «в рамках идеологии выживания» ситуация пока выглядит достаточно приличной, в таком состоянии страна может сохраняться не более 5-7 лет. Потом, как считает Лилия Шевцова, придется все же решиться на кардинальную смену «ржавого рулевого управления» — либо пойти ко дну.

Однако будет это еще не так скоро. С точки зрения известного философа Александра Зиновьева, высказанной им в интервью Веку, «историческая миссия Путина — легитимизация ельцинизма».

Постсоветская социальная система в России, по мнению Зиновьева, в основном сложилась. Все реформы, предпринимаемые нынешней властью, имеют единственную цель: «делать хоть что-нибудь, хоть в чем-то улучшать жизнь в стране», чтобы сохранить за собой симпатии населения. Воспроизвести в российских условиях западную социальную систему, по мнению Александра Зиновьева, в принципе невозможно, поскольку для этого необходимо иметь «западный человеческий материал, западную историю, традиции и природные условия».

Ельцинизм же — наше отечественное изобретение, «гибрид из советизма, западнизма и дореволюционного феодализма». Тем не менее при любой серьезной попытке заменить эту российскую новацию, например, американизмом, по мнению Зиновьева, в стране неизбежна катастрофа или революция.

Народ же у нас, как известно из социологических исследований, от революций устал. Как заявил журналу Новое время президент фонда «Общественное мнение» Александр Ослон, в течение последних двух лет общество находилось в состоянии релаксации: «Когда усталый от тяжелой работы человек получает возможность отдохнуть, он очень многое выбрасывает из головы, в том числе и то, что в других обстоятельствах могло бы его волновать».

С другой стороны, Ослон не сомневается в том, что период релаксации уже заканчивается. И теперь российские элиты «безусловно, хотят, чтобы время было снова насыщено событиями, борьбой». Вполне реально также ожидать запросов на новые проекты и на массовом уровне: «Такие запросы у людей, немножко отдохнувших, должны возникнуть».

В чем можно быть уверенными — в том, что эти запросы никоим образом не скажутся на всенародной любви к президенту, которая носит, как считает еженедельник Собеседник, абсолютно иррациональный характер. В самом деле, по данным ВЦИОМ, Путина любят 75 процентов населения, хотя 60 процентов недовольны его политикой в Чечне и отношением к СМИ, а минимум половину опрошенных не устраивает ситуация в российской экономике.

Остается лишь согласиться с римлянином Светонием, слова которого Собеседник приводит в качестве комментария к упомянутым данным: истинная любовь народа к правителю — та, что не имеет объяснения…

Подпишись на новости этой тематики!

Подписка на выпуск позволит непрерывно быть в курсе публикаций СМИ по интересующим вас вопросам. Это дает полный контроль над ситуацией. Будь на шаг впереди конкурентов.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ