Первая годовщина президентства: Путин все еще на распутье?

0
14

Первая годовщина президентства Владимира Путина плюс год со дня введения института президентских полпредов (ППП, как окрестила их пресса) дали аналитикам новый повод для подведения некоторых промежуточных итогов.

С точки зрения обозревателя Известий Семена Новопрудского, по случаю годовщины в заслугу власти ставят «вещь довольно мифическую», а именно: отведение от страны угрозы дезинтеграции. Между тем, как считает Новопрудский, реально такой угрозы (за исключением Чечни) в России не существует «уже по крайней мере лет шесть».

Помимо устранения угрозы распада, пишет обозреватель Известий, охотно говорят и о других «успехах» — например, «о положительных переменах в настроении людей», что тоже, с точки зрения Новопрудского, «есть материя не слишком ощутимая». Упорно замалчиваются лишь экономические достижения, что вполне понятно: говорить, собственно, не о чем.

7,5 процентов экономического роста в прошлом году не есть достижение правительства — они достигнуты благодаря необыкновенно благоприятной экономической конъюнктуре. В остальном же похвастаться нечем. Справиться с инфляцией кабинету министров не удается. Реформы естественных монополий выглядят пока «как смесь публичной болтовни и закрытых согласований концепций». Что же касается сохраняющихся долгов по зарплате, а также «мучений, с которыми часть страны пережила зиму» — об этом власти предпочитают не упоминать вовсе.

Еженедельник Экономика и жизнь приводит данные опросов ВЦИОМ. Один из вопросов был сформулирован таким образом: «Какие из политических задач более всего соответствуют интересам вашей семьи?».

69 процентов респондентов на первое место поставили развитие отечественного производства, 47 процентов — защиту отечественного производителя — все это самые «узкие места» нынешней экономической политики.

Но наиболее сенсационно, с точки зрения Экономики и жизни, выглядят результаты опроса о доверии к нынешним общественным институтам. Больше народ не доверяет милиции (44 процента респондентов), жилищно-коммунальным службам (32 процента), а также судебно-правовой системе и российскому здравоохранению (по 28 процентов). То есть всем тем «столпам государственности», с которыми чаще всего приходится сталкиваться. Очевидно, что между властью и населением, по выражению еженедельника, сохраняется «ров с водой» — хорошо, что не «железный занавес».

Тем не менее, по свидетельству ВЦИОМ, 48 процентов россиян считают, что они и их семьи приспособились к новым условиям — хотя лишь половине из этого числа удалось повысить или хотя бы сохранить прежний уровень доходов. Оставшаяся половина лишь притерпелась к более низкому уровню жизни.

По данным разных опросов, сегодня за Путина проголосовали бы от 50-ти до 80-ти процентов избирателей, сообщает еженедельник Новое время. Весь первый год путинского президентства прошел под знаком народного доверия и одобрения его деятельности. В канун годовщины инаугурации такое одобрение выразили 60 процентов опрошенных. По данным опросов, проведенных Группой monitoring.ru, те же 60 процентов населения считают, что президент по мере сил старается выполнять свои предвыборные обещания.

Основа поддержки Путина — надежда на то, что он наведет в стране порядок. Причем 70 процентов считают, что это надо делать «сильной рукой», а 42 процента убеждены, что именно сейчас следует «сосредоточить всю власть в одних руках». Поэтому всякое укрепление «вертикали власти» пойдет, по мнению большинства, лишь на пользу стране.

Что же касается прессы, она оценивает путинские нововведения — например, институт полпредства, созданный как раз с целью укрепления упомянутой вертикали, — достаточно скептически.

«За прошедший год институт президентских представителей так и остался явлением, с одной стороны, величественным и многообещающим, с другой — малопонятным и в возможностях ограниченным», — пишет Независимая газета.

Реальной своей заслугой президентские наместники могут считать приведение регионального законодательства в соответствие с федеральным. Почти все полпреды отрапортовали, что эта работа на 70-80 процентов уже выполнена.

Между тем гораздо сложнее будет, как замечает газета, договориться о разграничении полномочий между федеральными и местными чиновниками, «чтобы было четко известно, кто и за что отвечает в стране сверху донизу». Тем не менее «напугать или, по крайней мере, озадачить» региональных правителей президентские полпреды сумели — хотя бы временно, подчеркивает НГ.

«ППП являются, безусловно, переходным институтом», — пишут Известия. Год назад Путину, утверждает газета, особый «механизм переходного периода» был необходим — для принятия нового Налогового кодекса, для организации нового бюджетного процесса, для реализации нового порядка формирования Совета Федерации, Наконец, «для афронта клиентелам двух олигархов — медийно-интеллектуальной Владимира Гусинского и губернаторско-финансовой Бориса Березовского».

В то же время ни к одному из президентских начинаний народ не отнесся столь равнодушно. По данным ВЦИОМ, 17 процентов считают, что благодаря укреплению «вертикали власти» местные власти стали работать лучше, 7 процентов — что хуже.

«Полпредам доверяют мало, — подчеркивают Известия, — не доверяют еще меньше — их попросту не знают».

«Весь свой первый год полпреды президента провели в борьбе», — пишет газета Время новостей. По долгу службы они боролись с губернаторами, «причем не только в сфере единого правового пространства, но и в общеполитическом смысле». На Дальнем Востоке Константин Пуликовский сумел-таки добиться отстранения от губенаторства Евгения Наздратенко. Сергей Кириенко в Поволжье сумел победить «криминальный режим» в Марий Эл, созданный Вячеславом Кислицыным. Георгий Полтавченко в Центральном округе добился отстранения от власти Александра Руцкого.

Попутно полпреды боролись с администрацией президента и даже сумели добиться роспуска ее территориального управления. Правда, победа оказалась пирровой — в итоге они стали подчиняться не президенту (ради чего все и затевалось), а Александру Волошину.

Целый год шла незатихающая борьба с экономическим блоком правительства — однако права распоряжаться деньгами, поступающими из казны в региональные бюджеты, президентские наместники так и не получили.

Между тем по истечении года президент поставил перед своими представителями в регионах, как выразилась газета Время новостей, «совсем простую задачу» — добиться роста благосостояния населения.

При этом он подчеркнул, что оценка следующего года будет зависеть от решения именно этой проблемы. «Если показатель уровня жизни растет, это и есть результат. Если нет, все бессмысленно и суета», — заявил Путин.

Пока же, как пишет журнал Деньги, экономические показатели тревожат и аналитиков, усматривающих в них признаки надвигающейся депрессии и провала реформ, и власть.

Инфляция в первом квартале составила примерно 7 процентов, она вдвое превысила пределы, установленные бюджетом, и, по словам президента, «начинает съедать доходы, получаемые федеральным бюджетом, и становится угрозой экономического роста».

В самом деле, пишет журнал, инфляция становится для нашей страны проблемой номер один — с ней боролись все кабинеты министров, начиная с 1991 года. Между тем сама по себе инфляция, как правило, способствует экономическому росту — денег становится больше, чем товаров, и товаропроизводители начинают восполнять недостаток продукции.

Однако стало очевидно, что шанс развития, который получила отечественная промышленность после кризиса 1998 года, был упущен.

Из-за высоких цен на энергоносители в страну поступало слишком много долларов, и Центробанк принялся печатать рубли для их скупки. Отсюда — рост инфляции.

Между тем и граждане, следуя примеру властей, вкладывают деньги не в отечественные товары (к тому же так и не вышедшие на нормальный уровень качества), а в доллары. Например, в первом квартале 2001 года россияне скупили валюты в четыре раза больше, чем за аналогичный период прошлого года и на 30 процентов больше, чем за весь 2000 год. Журнал поясняет: «Люди предпочитают не тратить деньги, а откладывать. Причем вкладывают их в малодоходные, но надежные активы». Сумма в масштабах страны невелика — примерно 400 млн долларов, но, как говорится важна тенденция.

Таким образом, констатирует журнал, в стране впервые в ее истории наблюдается кризис перепроизводства. Правительству предстоит решить трудную задачу, как потратить деньги.

Для нейтрализации «лишних» денег власть предполагает сформировать «двойной бюджет»: основные параметры рассчитывать, исходя из низких цен на нефть, а если появятся дополнительные доходы, направить их в резервный фонд для выплаты внешних долгов. Между тем, пишет Деньги, откладывая дополнительные средства в «заначку», правительство снижает и без того невысокий уровень потребления (который сам по себе является одной из причин отсутствия в России пресловутого среднего класса — столпа политической стабильности для всякой демократической власти). Нельзя, конечно, сказать, что правительство вовсе не возвращает деньги в экономику, замечает журнал, однако делает оно это лишь одним способом — повышая пенсии и зарплаты бюджетникам. Причем достаточно высокими темпами — раз в два месяца (последнее повышение пенсии — с 1 мая, предыдущее — с 1 февраля). Эти деньги разогревают инфляцию и уравнивают доходы разных слоев населения.

Между тем, напоминают Деньги, при естественном ходе событий при кризисе перепроизводства неизбежно падение цен на товары, что стимулирует производителей к борьбе за клиента, сокращению издержек, внедрению новых технологий — то есть к повышению конкурентоспособности продукции. Правда, эти процессы сопровождаются увеличением безработицы и экономическим спадом: «по сути, подобные спады являются основой дальнейшего роста, обеспечивая механизм естественного отбора в экономике».

На такой вариант власти никогда не решатся, считает журнал, поскольку он чреват политическими последствиями, и в первую очередь — падением президентского рейтинга: «Не случайно ведь у нас перед каждыми выборами растут выплаты бюджетникам».

Однако, поддерживая таким образом неэффективную экономику, власть фактически возвращает страну на социалистический путь развития, однажды ею уже опробованный.

Между тем, чтобы выбраться из явного тупика, государство, пишут Деньги, «должно начать вести себя как участник рынка — вкладывать деньги в бизнес, а не расходовать их лишь на создание различного рода резервов да социальную помощь».

О том, какой из трех вариантов действий относительно либеральных реформ — полный вперед, полный назад или бег на месте — изберет президент, пытается предположить еженедельник Аргументы и факты.

Первый путь — путь активных реформ (пенсионной, налоговой, трудовой, земельной, коммунальной и т.д.) Последствия для населения — дальнейшее удорожание жизни, для власти — рост оппозиционных настроений, падение рейтинга президента. «Правда, — замечает АиФ, — есть надежда, что плоды преобразований лет через 20-30 вкусят благодарные потомки нынешних избирателей. Но это слабое утешение для президента, у которого через 3 года выборы».

Второй путь — возвращение к мобилизационной экономике, госрегулированию, усилению фискальных и полицейских функций власти. Валюта, заработанная на нефтяном экспорте, изымается на внешнеполитические нужды, производство и социальная сфера накачиваются «деревянными» рублями. Возвращается товарный дефицит и очереди. Социальные последствия: «народ, который еще недавно с восторгом приветствовал политику «жесткой руки», начинает тихо тосковать на кухнях по Ельцину и Гайдару».

Третий путь, рассуждает АиФ, — «ИБД (имитация бурной деятельности)». Под бесконечные разговоры о неотвратимости реформ можно принимать разнообразные программы, перетасовывать правительство, ничего по сути не меняя. «По телевизору нам будут показывать энергичного президента, умело передвигающегося на всех видах транспорта, плодотворно развивающего контакты с Кубой, Ираном, Габоном и другими дружескими странами, дающего отпор агрессивным планам американского империализма и т.п.».

Нет сомнений в том, что, избрав такой путь, президент, «поближе к 2004 году», уволит за экономические провалы очередного премьера, в очередной раз повысит пенсии и зарплаты бюджетникам и «с божьей и пиаровской помощью благополучно переизберется на второй срок».

Известный политический обозреватель Леонид Радзиховский сомневается, что президент определился в выборе варианта действий: «Резкие действия уничтожат не просто популярность президента, они могут подорвать его власть. Власть, полученную чудом, фактически подаренную».

В этой ситуации политика Путина будет зависеть от его целей: «Если его цель — укрепление личной власти над страной, в каком бы состоянии страна не была, то это одно. Если цель — предупредить возможные кризисы — это другое. Сохранение власти и сохранение страны — две разные задачи».

Между тем в книге «От первого лица», напоминают Аргументы и факты, Путин сам изложил свою программу на 4 года: «Первый — формирование целей, команды, второй и половина третьего — поэтапное достижение конкретных результатов, конец третьего, начало четвертого — предъявление этих результатов и вхождение в следующую избирательную кампанию». Очевидно, что команда сформирована, цели определены — «на очереди «сущий пустяк» — достижение конкретных результатов».

«Верить ли слухам о грядущем социальном взрыве?» — задается вопросом еженедельник Век.

«Тефлоновый рейтинг» нынешнего президента вроде бы снял остроту этой проблемы, о которой так много говорилось в последний период правления Бориса Ельцина. Тем не менее слухи о возможных акциях протеста периодически возникают то в связи с ситуацией на НТВ, то по поводу окончательного принятия Госдумой закона о чрезвычайном положении, то на фоне первомайского шествия коммунистов под лозунгами об отставке правительства. В связи с этим у аналитиков возник вопрос: «Что, если президенту и правительству самим на руку социальный взрыв? Чтобы, мол, сразу применить на практике свежепринятый закон о ЧП и прихлопнуть на корню всех имеющихся и потенциальных противников».

На вопрос о том, заинтересована ли власть в таком исходе событий, Веку ответил президент фонда «Политика» Вячеслав Никонов. С его точки зрения, социальный взрыв — «последнее, что нужно сейчас президенту Путину». Никонов считает, что власть, напротив, крайне заинтересована политической и социальной стабильности. Путин, утверждает президента фонда «Политика», достаточно четко определил свои приоритеты, «расчистил политическое поле для необходимых экономических реформ, которые не проводились с 1992 года». Программа, намеченная президентом, «обещает быть достаточно сложной и болезненной для значительной части населения». Однако реализация ее необходима.

Директор Центра политических технологий Игорь Бунин убежден, что на рейтинге Путина предстоящие реформы негативно не отразятся: «Дело в том, что люди «вкладывают в Путина» все ожидания, которые у них связаны с политической элитой, потому что иных ориентиров нет». Если судить по цифрам рейтинга, который, несколько снизившись после очередного катаклизма, затем неизменно возвращался фактически к прежнему уровню, социальные кризисы, с точки зрения Бунина, можно считать маловероятными. «Если, конечно, президент не совершит каких-то катастрофических ошибок».

Между тем мнение о неизменности симпатий российских избирателей к президенту разделяют далеко не все. По мнению Бориса Березовского, ныне самого яростного критика политики нынешнего президента, основателя и спонсора Фонда гражданских свобод, в России настало время для создания настоящей либеральной партии.

Независимая газета сообщает, что Березовский готов «воспользоваться ошибками власти, которая уже сделала все возможное для формирования социального слоя будущей партии на основе «независимых, либеральных, новых средних».

Известия приводят слова Бориса Абрамовича: «Путин фактически разрушил все то, что мы создавали в течение последних 10 лет… Теперь, после года президентства Путина, у нас есть все необходимые условия, чтобы сформировать реальную оппозицию».

При этом Березовский не намерен поддерживать СПС или «Яблоко» — он считает их слишком тесно связанными с Кремлем. Экс-олигарх ныне делает ставку на правозащитников. Капитал Фонда гражданских свобод, основанного Березовским, составляет 25 млн долларов. 3 млн из него было предоставлено московскому Музею Сахарова, что вызвало многочисленные пересуды.

(Елену Боннэр, напоминают Известия, упрекали в согласии принять «грязные» деньги Березовского, на что она ответила: «Даже если Березовский просто улучшает свой имидж, это его дело, от денег она не откажется — других, «чистых» вовсе не дают»).

На сей раз стало известно, что Березовский выделил 10 млн долларов на программу поддержки региональных правозащитных организаций. Обнародован список из 165-ти номинантов, каждый из который получит 15 тысяч долларов.

Как сообщает Независимая газета, правозащитники «не скрывали своего удовлетворения, рассказывая об условиях, на которых перечислялись гранты». В отличие от западных благотворителей, которые, как правило, предъявляют весьма жесткие требования к форме составления заявок, в фонде Березовского лишь спрашивали заявителей, откуда они и чем занимаются. (Правда, известный правозащитник Сергей Григорьянц высказал сомнения по поводу того, имеют ли право защитники прав человека брать деньги олигарха. Однако большинство его сомнений не разделило).

«Собственно, других каналов общения с политизированной частью общества, кроме правозащитников и интеллигенции, у Бориса Абрамовича нет, — пишут Известия. — В последний год, с тех пор, как ушел в опалу, он на них и ставит, использует скорее как прикрытие, в виде «живого щита» для себя и своих действий». (Предыдущий инцидент — трастовое соглашение с интеллигенцией об управлении акциями ОРТ: «Борис Абрамович прикрылся проектом трастового соглашения, как дымовой завесой, чтобы спокойно завершить переговоры о выгодной переуступке акций. Как только дело было сделано, о былом намерении он тут же забыл»).

О том, что Березовский способен на неожиданные тактические ходы, известно давно. Новым примером можно считать внезапное изменение его отношения к Евгению Примакову. Еще в апреле в своих интервью, вспоминая о выборе между Путиным и Примаковым в процессе подыскания преемника Ельцину, Березовский настаивал на том, что выбор был сделан по принципу «лучшее из возможного». Он неизменно утверждал, что при Примакове политическая ситуация в России была бы еще более мрачной.

Однако теперь, как сообщает Независимая газета, Борис Абрамович не только высоко оценивает Примакова (в отличие от Путина), но даже поэтически определяет этих двух политиков как «скальпель» и «дубину» (последнее — о президенте).

По сведениям же Известий из Генпрокуратуры, Россия в ближайшее время может потребовать выдачи Березовского. Упреждающий характер действий бывшего олигарха, подчеркивает газета, очевиден: «Он может рассчитывать на благожелательное отношение Запада только в качестве политически гонимого». Поэтому есть все основания говорить о продолжении операции «живой щит».

Удастся ли Березовскому сконструировать оппозицию нынешней власти — покажет время. Пресса между тем фиксирует появление новых удивительных настроений в разных российских регионах.

Общая газета, например, сообщая о сепаратистских настроениях в Калининградской области, отмечает, что их появление связано, как легко понять, с материальными стимулами: «Это — нечто вроде эмиграции в более богатые страны вместе с территорией и со всеми соседями».

В то же время, как считает газета, русские — не самая «материалистическая» нация на свете, и мотивы русских сепаратистов определить достаточно сложно.

Дело не только в бедности, пишет ОГ, дело в ощущении своего бессилия и безнадежности: миновали времена, когда беспомощность человека перед властью компенсировалась могуществом этой власти (по выражению ОГ, «это было похоже на то, как слуга гордится богатством и могуществом своего господина»).

Сейчас, после всех перемен, после распада империи власть по-прежнему не стала зависимой от народа: «Все важное, что произошло за последние 10 лет — и распад СССР, и превращение России в «независимую державу», и приватизация, и избрание Путина, — совершалось фактически без какого-либо народного участия».

И потому, с точки зрения Общей газеты, все популярные рассуждения об «особом пути» России имеют оборотную сторону: «Ведь принципиальная особость легко может восприниматься как принципиальная безнадежность». Новые «русские сепаратисты» согласны с тем, что Россия — особая страна, с особым путем развития, и именно поэтому размышляют о том, как бы от нее избавиться.

«Остановить рост таких настроений, — пишет ОГ, — не может никакая централизация. Она может, напротив, только его ускорить».

Переломить эту тенденцию могли бы «реальные демократические преобразования (начиная с выборов верховной власти), которые дадут русским людям ощущение того, что их страна действительно принадлежит им». Однако пока надежды на это немного, и потому о том, что угроза распада страны миновала, говорить преждевременно.

Конечно, замечает газета, с точки зрения мировой истории безразлично, как Россия будет интегрироваться в большой мир — целиком или по частям. «Но на протяжении веков в Россию было вложено так много сил, что ее распад — все-таки обидная перспектива».

Правда, не следует упускать из виду, что в силу чисто географических причин «бегство от родных осин» (название статьи в Общей газете) возможно только для бывшей Восточной Пруссии.

Подпишись на новости этой тематики!

Подписка на выпуск позволит непрерывно быть в курсе публикаций СМИ по интересующим вас вопросам. Это дает полный контроль над ситуацией. Будь на шаг впереди конкурентов.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ